Непутёвые заметки

24.07.2007

Один год из жизни Мэри

Машенька закончила первый класс. С отличием. Выучила иврит. Обзавелась подружками и друзьями. И даже успела влюбить в себя одноклассника! Пришла как-то со школы и показала колечко, символ их "невзаправдашнего", но всё же (!) союза. Да! и ещё одна важная деталь – здесь она Мэри. Только не Мэээээри (изящно и элегантно), а (горласто и коротко, с ивритским картавым ррррр) Мэри!



Не всё было легко и гладко. Много свалилось на её маленькие плечи. Во-первых, это её первый выход в общество, так как в сад никогда не ходила и всё дошкольное время провела в кругу семьи. Во-вторых, неумение общаться и другая ментальность (успела сформироваться, а может она у неё врождённая такая) выделяла её среди всех остальных детей. Притиралась долго и мучительно.

Закончила первый год в балетной школе. Всей нашей семьёй ходили на открытый урок. Натан во все глаза смотрел на маленьких балерин. Хотя "маленькие", это мягко говоря не совсем точно... толстушки с висячими пузами скакали по классу как слоны и грохот стоял ещё тот! Эскарина очень активно подпевала всю дорогу. А мы с Лёшей любовались нашей девочкой и поражались её успехам!

Грациозная, артистичная, очень музыкальная – с такой любовью и серьёзностью ты танцевала! Такая царственная неторопливость в движениях и ощущение своего превосходства! Как высоко и в такт ты скакала – как породистая холёная лошадка!

Маше 3 года. Ведёт с папой разговор о выборе профессии:
– Чем ты будешь заниматься когда вырастешь?
Отвечает:
– Хочу целый день, с утра до вечера – прыгать, бегать и скакать!

Балерина наша.

Пистельница моя. Вытащила у неё маленький блокнотик из рюкзака.
– Что это?
– Мои рассказы. Я сочиняю в школе на переменках.
Стала читать – такие светлые и радостные! Правда просто читать не может, всё время присочиняет на ходу.

Музыкантша. Выступает на домашнем концерте. Смотрите сами.



И что больше всего меня поражает в ней – её не по-детски глубокая любовь к бабушке. Каждый день вспоминает и грустит о ней! Каждый день блестят глаза, когда представляет себя в бабушкиных объятиях! Комод завален ажурными красочными конвертиками с письмами и рисунками! Даже в школе все учителя и друзья знают про бабушку Лену!



Откуда такие зрелые чувства в маленькой девочке?

Ярлыки: , , ,

20.07.2007

Письмо в никуда

На это письмо не будет ответа. Он невозможен и не нужен.
Пишу, потому что такое – только на бумагу, не в глаза. О таком – только буквами и слогами, не звуками.
Пишу, потому что хочу помнить.
Прими, белый лист, мою любовь, мою боль, мою скорбь.

27 ноября 2005 года не стало папы.

Еду в экспрессе во Владимир. Так тяжело ездить туда теперь. Так больно смотреть на пятидесятилетних мужчин. Они касаются земли, а ты – нет. Их голоса звучат вокруг, а твой – нет. Их глаза видят солнце, а твои – закрыты на вечно. Земля без тебя. Солнце без тебя. Воздух без тебя. Нет тебя.

Круговорот. Ты стал землёю – там, где запах сосен и вечный покой.

Как не хватает тебя..! Время не лечит. Время стирает, притупляет нашу боль. Покрывает пылью. Больше времени прошло – толще слой и меньше видно, что под ним. Но в любой момент можно провести ладонью и тогда – ноющая боль, сросшаяся с грудью.

Была в руках твоя жизнь. Такая надломленная, такая израненная, такая еле теплящаяся. Я её упустила. Нет – выпустила. Много раз ныряла за ней в пропасть и спасала. А в этот раз разжала руки и выпустила. Знала, что разжимаю и выпускаю. Знала. Не виню себя. Это была твоя жизнь. Ты выбирал свой путь сам.

Как сейчас помню нашу последнюю встречу. Жара, гора тяжёлых монет, твои трясущиеся руки, красные глаза на заплывшем лице, жёлтый Nike на груди (до последнего дня – не снимая). Но это был уже не ты… Четыре с половиной месяца – не в этом мире, не с людьми, не живя, не чувствуя и не помня – как это такое, как?! – в кошмарном сне ты глотал, ты захлёбывался этой мразью..! Гния, не видя больше света, ты медленно опускался на самое дно. И твой дом был этим дном. Ты сам был этим дном.

Кирпичный дом. Окна. Много окон. Плоскость окон и стен. За каждой ровной поверхностью – глубина, за каждой прозрачной гладью – целая жизнь. Как в озере. Вот одно: жёлто-зелёные кирпичики, высохшие клочья когда-то цветов, жёлтая от папиросного дыма тюль. За тюлью темнота, страшная и живая. И в этой живой тьме твое лицо. Ты там, м-у-ч-а-е-ш-ь-с-я один. Вынырнуть! Тюль. Окна. Кирпичный старый дом. Твой дом. Иду дальше по родной тропинке. Невыносимая боль.

Мечты. Не у всех они сбываются. Тебе так мало нужно было для счастья. Не было и этого.

Как мало знала о тебе и о твоей жизни! Считала, что похожа на тебя. Это так, даже очень. Но немногим. Дружили и делились с тобой только последние годы. Почему я так поздно увидела всё своими, взрослыми уже глазами? Два Афганистана, две Красные звезды – только сейчас узнала за что! А тогда видела, как зубы скрепят и кулаки сжимаются. Чёрный тюльпан – твой "цветок".

Жизнь на весах. На одной чаше – желание жить ещё, множество планов, надежда вернуть любимую женщину. А на другой – боль и озлобленность, безнадёга и нищета, одиночество. Последняя перевесила.

Во что верить?! Кому верить?!
Предали близкие. Давно уж, а в тот год просто закончили спектакль и сняли маски.
– Делите добычу, вы, падальщики!
Отвернулась любимая. В последний путь без неё.
– Где ж солнечность в вашем голосе? Наверное протухла. Ну что же, живите век ещё в своём удобном "счастье"!
Никого не виню. Никого из вас больше не знаю. Просто противно. И сердце жмёт.

Альбом, старая твоя военная рубаха, коробка с медалями и ружьё – твоё наследие и мои сокровища. А что мы оставив своим детям?

Похоронили. Вернулась домой. Открыла родной синий томик. И (лоб в лоб!) одарил и утешил он меня – вот моя вера, вот моя правда.

Напрасно глазом – как гвоздем,
Пронизываю чернозем:
В сознании – верней гвоздя:
Здесь нет тебя – и нет тебя.

Напрасно в ока оборот
Обшариваю небосвод:
– Дождь! дождевой воды бадья.
Там нет тебя – и нет тебя.

Нет, никоторое из двух:
Кость слишком – кость, дух слишком – дух.
Где – ты? где – тот? где – сам? где – весь?
Там – слишком там, здесь – слишком здесь.

Не подменю тебя песком
И паром. Взявшего – родством
За труп и призрак не отдам.
Здесь – слишком здесь, там – слишком там.

Не ты – не ты – не ты – не ты.
Что бы ни пели нам попы,
Что смерть есть жизнь и жизнь есть смерть,
Бог – слишком Бог, червь – слишком червь.

На труп и призрак – неделим!
Не отдадим тебя за дым
Кадил,
Цветы
Могил.

И если где-нибудь ты есть –
Так – в нас. И лучшая вам честь,
Ушедшие – презреть раскол:
Совсем ушел. Со всем – ушел.

Марина Цветаева

Ярлыки: , ,

Люблю ночь

...потому что ночью особенно остро ощущаю уединение – в себя, отстранённость – от всего и всех. Потому что ночь можно наслаждаться настоящей тишиной, растворяться в ней, слушать её – как музыку!

Ещё с моих доучилищных лет полюбила свои ночные бдения. Дав душе глоток живительной силы – начитавшись, намечтавшись, наслушавшись (вдоволь!) – опуститься на землю и, обессилев, упасть в мягкие подушки! Улыбнуться первым лучам солнца и провалиться в сон!

Особенно любила лето, когда на рассвете комната наполняется мягким золотым светом и в нём, как малюсенькие эльфы, кружатся серебряные пылинки! Из окна – в сон! Так просто! В сон и в ночь – от всего дневного и земного, сбросив с себя весь груз мирской суеты и шума. Но… То было раннею весною..! И как мне сейчас этого не хватает..! Жду ночи, но не затем уж… И даже иногда (в тайне!) мечтаю о старости. Тогда заберу себе все оставшиеся ночи!

Кто спит по ночам? Никто не спит!
Ребенок в люльке своей кричит,
Старик над смертью своей сидит,
Кто молод — с милою говорит,
Ей в губы дышит, в глаза глядит.

Заснешь — проснешься ли здесь опять?
Успеем, успеем, успеем спать!

А зоркий сторож из дома в дом
Проходит с розовым фонарем,
И дробным рокотом над подушкой
Рокочет ярая колотушка:

— Не спи! крепись! говорю добром!
А то — вечный сон! а то — вечный дом!

Марина Цветаева

Дети, наигравшись, прибегают ко мне:
– Мамочка, тебе не было скучно одной?
И я, улыбаясь, но с тоской:
– Нет любимые мои, мне одной (!) никогда скучно не бывает!

Ярлыки: , ,


-->

Подпишитесь на каналы
Сообщения [Atom]