Непутёвые заметки

23.08.2007

Семейные будни

Читаю Маше автобиографическую прозу Марины Цветаевой, воспоминания её детства: "Мать и музыка" (отрывками конечно) и "Сказку матери". Не горит (как я) – так, впечатляется некоторыми деталями. Больше всего, из прочитанного, запомнилось ей как Марина умела расставлять на ноге пальцы веером. Тренируется...



Читать не любит. Слушать – да, а вот читать... всегда "из-под палки". Так не хочется признавать и принимать это. И что хуже всего – всё подсчитывает! Столько-то прочла, столько-то осталось! И не буквой больше.

В ближайшее время планирую посмотреть с ней фильмы Ролана Быкова –
"Внимание, черепаха", "Семь нянек" и "Автомобиль, скрипка и собака Клякса".

В течении лета занималась с папой математикой – умножением, делением. Сейчас разучивают Лёшин менуэт в стиле Гайдна. Свежесочинённый.



У Натана тяжёлый период – уставший, вялый, раздражённый и капризный, плохо ест и спит... Мне в голову лезут бредовые страшные мысли, чудятся ужасные болезни. Но конечно, в первую очередь, нужно привести себя в порядок, тогда и детям хорошо будет. Эх... Отравился прямо на кануне своего дня рождения. Естественно, все увеселительные мероприятия были отменены. Но днём отоспался, и мы смогли поехать в магазин игрушек. Сначала присмотрел себе лимузин, потом брюдеровский бензовоз, а потом минут двадцать играл "в кухню". Мы с Лёшей подумали: "А почему нет, раз так нравится?" – и купили. Но без машин, конечно не уехали, это святое, неотъемлемое!



Кухня сейчас – гвоздь программы во всех играх. С неё день начинается, и на ней заканчивается. Втроём вертятся вокруг неё постоянно. Эски шарит по шкафам-печкам и облизывает всё содержимое. Маша готовит-сервирует. Натан дегустирует и, конечно, тоже пробует свои силы в кулинарном искусстве – пиццу варит, яйца печёт. Вчера никак не могла их спать уложить, жаркое из мяса готовили. Еле уговорила на завтра оставить.



Эскарина отрастила два зубчика. Передвигается теперь по дому и "хрустит" мебелью. Придумала себе игру: достаёт из ящика десяток леговских разноцветных человечков, усаживается и, сосредоточенно и внимательно обсосав каждого, кидает в зелёный туннель. Потом вываливает всех обратно – и по новой. Научилась хлопать в ладоши и петь песню, свою, особенную. Для прикорма требуется пара ложек, иначе ничего не получится. (А лучше ещё больше). Ту ложку которой я набираю еду она забирает и сразу засовывает себе в рот. Потом съедает содержимое второй ложки, первую бросает на пол и грызёт вторую. И так по очереди. Наверное думает, что это ложки вкусные, а не каша. Сегодня укладывали спать её втроём (Натан, Маша и я), и скажу по секрету – у детей лучше получается! Сбылась мечта – наконец-то разрешила ей забраться в холодильник:



Как же она этого хотела!

Я как старый выжатый лимон – сморщенная, горькая и кусачая. Мучаюсь угрызениями совести перед детьми: столько не в силах делать и давать им..! Время летит, а я так много упускаю. И сейчас, как никогда раньше, очень мешает мой дурацкий перфекционизм, страдаю что не всё успеваю и успеваю не идеально. Катастрофически мало времени провожу наедине с мужем, хотя вместе постоянно, целыми днями. Маму не видела больше года уже – скоро выть начну! Скучаю – Лёша сейчас много работает, и мы мало где бываем. А мне очень быстро надоедает быть в одном и том же месте, люблю перемены. Может мебель в доме переставить? Обычно это помогает, правда не надолго.

Ярлыки: , , , ,

15.08.2007

Сафари

Поездка получилась просто великолепной! Остались довольны все – и мы с Лёшей, и дети. И (впервые!) развлекались не только Маша и Натан, но и Эскарина. Наконец все – трое! Все три маленькие головки, как цветочки, в разноцветных панамках, вертелись в разные стороны. Эскарина пищала и рвалась из рук возле каждой клетки (пока не спала и не кушала маму). Натан сыпал вопросами, а Маша умилялась пушистикам и малышам.



Эски особенно понравились яркие шумные попугаи. Машенька осталась верна своей страсти к лошадям и птичкам. А Натану очень приглянулись маленькие игривые обезьянки (капуцины) и бегемоты (вот уж не знаю чем – мы, кроме их торчащих из воды спин, ничего не видели). Своеобразный он ребёнок: примостился спать в машине, и папа пожелал ему увидеть во сне самое милое, самое доброе животное. "Кто тебе приснится, сынок?" – "Крокодил!" А может он у нас шутник просто?



Гуляем по зоопарку. Вот семейство горилл. В центре, лёжа на боку (словно читая газету после тяжёлого рабочего дня), развалился самец. Вокруг – бегают и суетятся самки. Смотря на него, невольно вспомнила Чуковского – да... действительно есть чем пугать! Огромный. Невероятно мощный. Неподвижный. Устрашающе спокойный. Он ловил апельсины, двигая одной только кистью, делая при этом минимум движений и даже не глядя на летящую к нему еду. Как, впрочем, и на тех, кто её кидал. Или глядя, но мимо – сквозь них. Явно выражая своё презрительно-пренебрежительное отношение к шумной толпе за забором.



Два мальчика, лет восьми, с отцом стоят возле клетки шимпанзе. Один из них громким шепотом, очень волнуясь, сообщает: "Пап, а мне кажется, что некоторые из них – даже девочки!" Откуда же возникли у него такие подозрения?

Дальше были орангутаны. Боже! Такого древнего существа я ещё никогда не видела! Морда, эта незабываемая морда, с ввалившимся беззубым ртом и плешью на макушке, количеством своих морщин напомнила мне гриб-сморчок. Шерсть, огненная, длинная орангутанья шерсть, была похожа на старинную свалявшуюся искусственную шубу, пролежавшую пол века на чердаке – выцветшую и пыльную. Увидев всё это, одно пришло на ум: рух-лядь. Бедный, бедный... Рядом со старичком сидел друг, или подруга, явно помоложе. Но здесь поразило другое – поза. Растёкшись на камне и склонив голову на бок, неподвижный орангутан, ковырял пальцем что-то (или ничего, что-то воображаемое). Туда – сюда. Туда – сюда. Как утомившийся от ожидания и скуки ребёнок. Такая безнадёга, такая запредельная тоска..! Бедные вы, бедные...



А ещё была черепаха. Большущая, больше метра шириной. Она подползла к ограждению, просунула морду между прутьев и...так и застыла, тупо пялясь туда, куда ей никогда, никогда не попасть. Мы уходили, а она всё стояла, и стояла, продолжая смотреть вдаль.

Жалко их всех. Тогда было весело, а сейчас, когда впечатления улеглись и осели, стало грустно. А может это ещё потому, что накануне поездки читала детям "Ромашку" Андерсена?

А это – козочка Тука.



Прелестнейшее создание – маленькая, хрупкая, изящная, с янтарными глазами. (Глядя на неё, сразу вспомнила козочку Эсмеральды). Стояла она выше всех своих сестёр-братьев на брёвнышке и держалась по-королевски: не двигаясь, только пожёвывая сладкую травку, бросала на нас высокомерно-скучающий взгляд, снисходительно позволяя гладить и любоваться собою. Красавица! Но какая холодная её красота.

Нагулявшись по зоопарку, отправились играть на детскую площадку и смотреть представление с клоуном и акробатами. Маша была в восторге! Хлопала громче и сильнее всех, за что была приглашена на сцену показывать фокусы.



А потом – сафари! Тут не так важно кого ты видишь, а важно – как! Столько раз видела зебр, но ни разу – так близко. Настолько, что можно рассмотреть всё – цвет глаз, шерстинки на теле. Заглянуть и всмотреться в глаза дикому неприрученному зверю. Хотя прирученность – вопрос спорный. Зебры и антилопы явно не просто так стояли возле машин и заглядывали в них. А страусы..! Прохаживаясь вдоль дороги, они напоминали мне цыган-попрошаек или мальчишек, которые чистят машины. Какие они смешные, до слёз просто! – с их комичными и нелепыми пропорциями: малюсенькая голова с огромными, навыкат-выпученными глазами на длиннющей шее и круглое тело в перьях из которого торчат мощные лысые ноги. Выражение "лица" тоже очень впечатляет. Жаль, не было обезьян, было бы очень весело и интересно!



На последок расскажу о том, кого забыть наверное уже не смогу никогда. Гуляем возле клеток с птицами. Страусы, попугаи, совы... и вдруг – атласная чернота, отливающая синевой и пульсирующая яркость на ней красного, жёлтого и синего! – тукан. Я – залюбовалась. Он – тоже. Сказала ему, что красивее птички ещё не видывала. Он услышал. Спустился на одну веточку. А потом, я говорила и говорила, а он спускался и спускался! И вот, сидит уже совсем близко, так, что вижу его во всей красе, всю его красоту! Не могу перестать говорить. Не могу оторвать своих глаз от его – таких печальных, тёплых, внимательных и понимающих. Милый туки! Сегодня ты мне приснился!

Ярлыки: , , ,

08.08.2007

Средиземное море

Так получилось, что первая наша встреча со Средиземным морем произошла на закате дня, поздним вечером. Я, море до этого видевшая впервые три года назад в Анапе, с большим трудом сдерживаю вырывавшиеся из меня визги счастья, лечу к воде. Трава. Песок. Первые ракушки. Россыпи ракушек под ногами. Вот оно – долгожданное море!!!

И вдруг – ..! едва коснувшись воды, в ужасе отскакиваю назад. Море чёрное, ещё чернее черноты. Сливающееся с небом и вместе с ним проваливающееся в темноту и пустоту, в чёрную бесконечность. И эта чернота – живая. Я ощущаю это каждой клеточкой своего тела. Живое необъятное нечто и – м-ы-с-л-я-щ-е-е.

Стою на самой-самой кромке воды. Волны, как плоские щупальцы, исподтишка накатывают и незаметно, как бы невзначай, тащат туда – вглубь, внутрь. А если ещё дальше зайти, ещё глубже, что будет? – тогда просто собьёт с ног и ... Песок под ногами рассыпается, и я медленно вязну, погружаюсь, ухожу вниз. Ощущение, что даже здесь, на самом берегу нет дна, что оно как в болоте – только засасывает. А если стоять – вот так, не двигаясь, до самого утра – совсем под землю уйдёшь?

И, ещё больше, ощущение тяги – море тянет, тащит, утягивает, уносит. Поглощает. А потом выбрасывает назад. Выплёвывает, забрав жизнь.

Страшно ещё и потому, что каждые несколько метров из воды торчат чёрные флаги. Значит нельзя, значит опасно. Значит подводные течения, воронки, ямы... Ямы! – на каждом шагу мне мерещились эти самые ямы, коварно притаившиеся, спрятанные под безобидными накатами волн.

Мне страшно. Иду, крепко схватив детей за руки, и пытаюсь успокоиться.

В этот момент подбегает Машина подружка, смеясь, хватает её за руку и утаскивает вперёд. У меня подкашиваются ноги. Первая мысль, вернее даже не мысль, а картина (у меня всегда картины), вспыхнувшая в голове со скоростью молнии – там ямы! Маша провалится, её накроет волной и унесёт в море. Чувствую, как холодеют пальцы рук и ног. Где-то рядом слышу свой глухой раскатистый крик.



Вообще я воду люблю, очень люблю, только не такую. Мне по душе гораздо более безобидные озёра, где для того, чтобы не утонуть, достаточно просто уметь плавать, держаться на воде.

А ещё боюсь медуз. Не переношу подобного рода живность, тем более, если таковая находится на близком от меня расстоянии. И когда однажды, купаясь, заметила рядом мирно плескавшийся кусок белой растёкшейся массы – из воды выскочила за две секунды, подпрыгивая, как кенгуру.



Конечно виною всех моих, ставших уже патологическими, страхов являются чрезмерный интерес к водяным происшествиям (потому что для меня самое страшное – это утонуть) и крайняя впечатлительность (что представляю, то – чувствую).

И конечно сейчас к морю уже привыкла и постепенно начинаю наслаждаться им, находясь не только рядом. Но часто думается ещё вот о чём: моя боязнь воды, это крайность, я это прекрасно вижу и понимаю. А вот как люди не замечают другой своей крайности – излишней самоуверенности и не сомневаются в силе и выносливости перед лицом такой мощной стихии? Как правило, несчастные случаи происходят либо на диких пляжах, либо когда спасатели уже заканчивают свой рабочий день, либо ночью. К слову добавлю, что с недавнего времени в Израиле ночных купальщиков стали штрафовать, на 1,700 шекелей ($400)! Кому в конце концов нужна ваша жизнь?!

В последний раз, когда были на пляже, наблюдала такую картину – волны два метра высотой, стоять спокойно невозможно даже у берега, а спасателям не то что с будок, а уже с берега приходится созывать из воды "смельчаков". И как народ валом повалил (дождался!) в море, когда спасатели ушли.

В тот день в море утонули три человека. На нашем пляже, откачивали семерых. Им повезло – все остались живы.

Ярлыки: ,

04.08.2007

Про вулканы... и не только

Бедный мой мальчишенька... разбил себе весь ротик. Боже, как больно смотреть на родное, но такое изменившееся личико. Я ещё держусь. Лёша плачет тихонько, весь день сегодня.

Успокоились все. Позвала Натана из папиных объятий в свои. Сидим и смотрим друг на друга. Разговариваем молча. В его глазах – вопрос и удивление. В моих – спокойствие (а что внутри при этом!) и любовь. Его – такие огромные, и ещё больше раскрытые в тот момент. И такие грустные. Даже формой своей грустные. Смотрю в глаза и не жалею (нельзя – он маленький мужчина!) – грущу и сопереживаю. Любуюсь его личиком. Мой маленький звёздный мальчик! Как люблю твою тонкость и вытянутость! Львиную копну твоих мягких золотистых волос! Нежнейшие, тёплые закрученные колечки вокруг шеи. Закрываю глаза и с блаженством зарываю в них нос. Дышу – тобой. Любимый..!

Склевал пару кусочков из тарелки. Наелся...
– Мам, смотри какой я сильный! – и ещё больше свои торчащие из кожи кости выпячивает. Оооох..!



Повальная, катастрофическая, наверное уже неизлечимая страсть к вулканам.

Гуляем все вместе. Натан в наушниках, слушает девятую симфонию Шуберта – про вулкан.

Любимый мультик – "Fantasy 2000", на музыку Стравинского из "Жар-птицы" – про Жизнь и Вулкан. А вот его домашняя, игровая версия: носятся с Машей по дому друг за другом. Маша в икеевском, зелёно-голубом с рыбами и подводными цветами, пододеяльнике – Жизнь, Натан в алом, до пят плаще – Огонь, Вулкан.

Рассказываю сказку и пою песенку на ночь – про вулкан (и каждый раз сочинять приходится!).

Раскрыты три детские энциклопедии – озвучиваем (в который раз!) все названия, всех процессов.

Рисуем. Я изображаю на листе гору. Потом кисточку берёт Натан и – заливает, топит всё вокруг горы лавой. В результате – красный лист. Много красных листов.

Ещё раз вернусь к музыке. Помимо слушаний, ещё игра и сочинение на пианино. Хит сезона – пьеса "Про спящий вулкан" в авторском исполнении.

Играют с Машей в песочнице. Вулканы строят.

Уцепил двумя пальцами одеяло и тащит его наверх. "Мама, смотри – вулкан!"

Мальчик мой, что тебе снится сейчас?



На фото: Натан и "спящие вулканы"

Ярлыки:

01.08.2007

Прощание с Москвой и музыкой. Часть 1. Коломенское

Мы с Лёшей в театре. Я в беспамятном трепетном восторге – на сцене Ирина Муравьёва, Александр Михайлов..! В антракте получаю конверт. Раскрываю, читаю и... проваливаюсь...

О девушка, прости, я обессловлен,
Молчу, перед тобою виноват;
Не знал границ, и был не остановлен:
И стал теперь из речки – водопад.
О, милая, прости, что всё так просто,
Что нету скрытых смыслов, лишних слов;
Что чувства – как луна, а сны – как звёзды,
Которых днём уносит без следов.
Ты добрая – прости, ведь не нарочно
Приручена теперь душа моя;
Ты ласково и очень осторожно
Открыла дверь в то замкнутое 'я'.
Бесчувственный лишь день пройдёт суровый,
Взойдёт опять на небо месяц новый.

После этого, второго действия уже не помню. Темнота, туман и вихрь моих (как всегда друг другу противоречащих) мыслей и чувств. Всем своим нутром ощущала признание, а рассудком внушала, что это не правда. Оказалось, что правда, да ещё какая! Всех правд правда.

Утро. Открываю глаза. Небо ясное, ещё пока бледно-голубое. Деревья стоят в нежно-зелёной дымке. И воздух весь пропитан дыханием проснувшейся земли. Весна..! За окном "пити-пити"! На часах 6:00. Запредельно раннее время после бессонной ночи. Встаю. Разбитая тащусь в Гнесинку. Сначала подметаю, потом мою огромную сцену (получу потом за это свою 1,000 рублей). Весна. Пити-пити! Закрываю глаза. Мне всё равно. Сплю дальше.

Долгий путь от метро к дому. Жара. Небо над головой бирюзовое. Стук трамвайных колёс. Асфальтовые залатанные дороги, мягкие, как раскатанное тесто, исторгают впитавший в себя машинный жар. Пучки зелени – повсюду – до неприличия сочные и цветущие (как будто и не в городе растут!), вырываются из загороженных клумб и садиков. А вот и наша Затонная – затонула в тонне зелени.

Коломенская – это наше лето. Наши волшебные прогулки по парку – река, тропинки, затерявшиеся среди обрывов и холмов. Помню одну такую! Это разговоры длиною в ночь. Это гуляния по ночной набережной и полуночные походы в "Патерсон".

Лёша играет свою "Фантазию". Слушаю и медленно влюбляюсь. Особенно в её ля-бемоль мажорные хрустальные капли.

Коломенская – это мои экзамены. Сижу за нашим чёрным великаном и сочиняю фугу. Нет. Не сочиняю – рожаю. И роды, я вам скажу, не из лёгких. С неимоверным усилием, мучительно долго вытуживаю из себя ноты, одну за другой. Как не любила и даже боялась сочинять! Внутри меня никогда ничего не звучало, и переводить в ноты было попросту нечего. А как часто нужно было это делать! Как стыдилась этой своей немузыкальности, отсутствия во мне всякой творческой фантазии. И особенно остро ощущала её, находясь рядом с настоящими музыкантами, которым стоило только к клавишам прикоснуться - и музыка сама льётся! Обливаясь потом и кряхтя от натуги, я лепила свои романсы, органумы, фуги, вальсы... – такие жалкие, такие явно вымученные! Что угодно, только не посредственность! Сейчас себя музыкантом (профессиональным) не считаю. Я любитель. Шагаю теперь по жизни и тащу с собой всю мою необъятную, безграничную любовь к музыке.

Но не всё так романтично и красиво. Вот кое-что ещё вспомнилось из ранне-коломенского: страдающий недержанием наш старичок холодильник. Каждое утро большущая лужа посреди кухни. Эх, порой замечали её когда было уже слишком поздно! А ещё помню душные липкие ночи. Открыть окно? – близлежащие отстойники испускают такое зловоние, что эта мысль даже в голову не приходит! Но воняло не только на улице. Жуткий запах перегара и псины стоял на лестничной площадке. За стеной жили алкаши и их четвероногий друг – огромная овчарка. Дверь всегда на распашку. Пёс сидит на пороге квартиры, сторожит сон и покой хозяев – попробуйте пройти мимо! Мы с Машей однажды часа два домой попасть не могли.

Возвращаюсь из академии. Достаю ключ и подхожу к двери. Оттуда всплески голосов. Отговаривают, уговаривают, угрожают, умоляют. Молча захлёбываясь в слезах бегу, куда глаза глядят. Я всё понимаю. Они правы. Вечером прихожу и собираю свои вещи. Сколько раз уходила? Сколько раз ты останавливал меня? Спасибо, любимый, за то, что мы вместе.

Забрали из Владимира Машу к себе. Больше не реву вдруг ни с того, ни с сего – моя девочка рядом теперь, всегда! Едем в метро. Перед Коломенской поезд выныривает из подземельной темноты и вагон заливает золотой солнечный свет. Маша в розовом платьице висит на перекладине и поёт песенку. А рядом с ней ещё два самых счастливых и беззаботных ребёнка – я и Лёша. Летим. Внизу искрящаяся гладь Москвы-реки, а в ней тонет апельсиновое солнце. Я счастлива.

Ярлыки: , ,


-->

Подпишитесь на каналы
Сообщения [Atom]