Фоторассказ

На прогулке в парке

Маша позирует.



Любительница лазить по деревьям. Натана учит. Скоро ещё кое-кто присоединится!



А это моя мама и два шалуна в коляске. Пока помещаются ещё...



Октябрь месяц. Пора собирать урожай!







Какое удовольствие - лежать под деревом и любоваться небом!



Вот оно – счастье!



А вот ещё одно!



Привет!



А вы умеете сворачивать язык трубочкой?



Чудо-Юдо-Куст.



Медуза..?



В профиль:



Вот ещё экземплярчик. Красуется на весь парк в гордом одиночестве.



Море, море...

Россыпи ракушек...



Однажды вот такие попались. Жили у нас два дня, потом вернули их "домой".





Эскарина была в полном восторге! Но купаться не стала. Гуляли с ней вдоль берега. Я собирала ракушки, а она их жевала.



Очень люблю эту фотографию:



Середина октября. Как же приятно и радостно осознавать, что в самый разгар осени где-то бывает вот так тепло. На столько, что можно загорать и купаться! И это где-то – здесь! Это рай!

Тель-Авив

Тель-Авив удивил своим количеством велосипедов, мотороллеров и собак.

Шедевральная фотография Маши. Здорово получилось!



Гуляем по улице Ротшильд. Приехали на выставку глобусов.



Один из экспонатов решили использовать прямо по назначению. "Хупа".



Эскарина напрочь отказывалась сидеть на руках. Топала всю дорогу и горланила песни, чем пугала прохожих. Потому что они поначалу никак не могли понять откуда доносятся эти душераздирающие звуки.



Шар, в котором "много Маш".



Привет!





Детская площадка в торговом центре. И незабываемый слон. Не размеры поразили...





Цветущий рай

В Израиле цветёт всё – трава, кустарники, деревья!





































Первая гроза. Лёша в этот момент ехал на машине и сожалел о том, что под рукой нет фотоаппарата. Зато у меня оказался! Расстояние не мешает думать об одном...

Попытка - ...тоски?

Скучаю ли по России? – Нет. Не скучаю. Разве только...

...по старым булыжным мостовым.

...по названиям: Борисоглебский... Остоженка... Сивцев-Вражек... Лубянка... – мой книжно-музыкальный мир!

..по фонарям, по узким переулочкам, где можно забыть, в каком веке ты живёшь.

...по ушедшим годам беззаботной юности, когда могла позволить себе роскошь провести целый день сидя, например, на скамейке у Патриарших, с блокнотом и книгой в руках.

...по рыжей осени. Здесь – зелёная, как и зима впрочем. Но белой зимы (снега) – не жаль. Даже наоборот, какой-то дикий, детский восторг охватывает от осознания, что там – холод, а здесь – тепло.

...по предновогодним заснеженным улицам, горящим суетливым ожиданием праздника. И странно, любила не сам праздник, а именно ожидание его. И почему-то так грустно и одиноко всегда было в эту искрящуюся ночь.

...по книжным магазинам – ах, как не хватает! Сколько раз оставляла там стипендию, всю – до последней копейки. Летела домой счастливая и готовая дать отпор маме, которая с порога ругала уже, что ни на кофточку, ни на туфельки. Сейчас практически что угодно можно достать в электронном виде, но... как не хватает со-прикосновения с бумажными листами: трогать и наслаждаться, с запахом: глубоко вдохнуть, уткнувштсь носом в саму середину (сердцевину) распахнутых белых крыльев. Удручает отсутствие книжной собственности, ощущения, что – целиком моё, везде моё, когда захочу моё. Электронный вариант – это просто текст. Книга – друг. Верный, безмолвный (но раскрыв...).

Но язык не поворачивается назвать всё это тоской по России. Это тоска по земле – той, по запахам земли – тем, по беззаботным годам юности (которые, надо сказать, закончились там, и тоска по ним началась ещё – там). Да и тоска ли это? По студенческим годам – может быть. Потому что хотела бы ещё раз прожить и почувствовать это упоение: свободой, предвкушением нового (каждый сентябрь так начинался), независимостью. Сейчас с тёплой улыбкой вспоминаю период юношеского максимализма, который сменился неудивлением и ровностью в отношении к окружающему миру. С каким трепетом в душе уезжала из Владимира в Москву! Бредила ею – во сне и наяву. Разочаровалась. И гуляя по улицам, так часто в голове звучали строки:

– Москва! – Какой огромный
Странноприимный дом!

Думала, это цитадель искусств, творческих людей. До этой цитадели нужно добраться, разгребая её под завалами хлама и мишуры. Юная была, наивная. Не это правит миром. Всю мою молодость мама говорила мне: "Какая ты дурочка! Веришь всем!" Я и сейчас верю, ни чуть не меньше, чем тогда. Не могу жить с подозрениями в душе – тяжело и противно как-то... Предпочитаю быть обманутой, чем самой обмануть. Обмануть в выгоду себе – какая мерзость и низость. И ещё: когда видела, что обманывают – самой становилось до онемения стыдно и неловко, как будто не они – меня, а я – их обкрадываю.

Часто слышу такую фразу: "Каким стал мир! Какими стали люди – жестокими, жадными, злыми!" Никакими они не стали, какими были сотни лет назад, такими и остались.

...они – люди как люди. Любят деньги, но ведь это всегда было... Человечество любит деньги, из чего бы те ни были сделаны, из кожи ли, из бумаги ли, из бронзы или из золота. Ну, легкомысленны... ну, что ж... и милосердие иногда стучится в их сердца... обыкновенные люди... в общем, напоминают прежних... квартирный вопрос только испортил их...

Обыкновенные люди...

По самой России тоски нет. Ведь тосковать, это значит хотеть вернуться. Ни тоски, ни желания вернуться. Ни к российскому быту и свинству, ни к морозам и слякоти. Это осталось в прошлой жизни.

А в настоящей жизни есть жара. И сразу признаюсь: я её не переношу, я её прошу – остаться подольше. Не переношу, а превозношу – впитываю, удерживая в себе, запасаясь теплом на дождливые зимние месяцы. Но знаю, что не хватит! В первый же прохладный сентябрьский вечер буду грустить о том, что лето заканчивается. Я до жары – жадная. И до влаги жадная. Делаю шаг из холодной сухости помещения во влажный тёплый вечер. Рот рас-тя-ги-ва-ет-ся в несдерживаемой улыбке (до ушей). И именно вечер удивляет. Потому что тело отлично помнит, что вечер – это уже прохлада, что если ночью из дома и света – на улицу и темноту, то это холод. А здесь – наоборот! Люблю наоборот. Люблю жару. Люблю влагу. Люблю южное лето. За расслабленность: не нужно изощряться при выходе на прогулку, пытаясь захватить с собой одежду на все случаи перемены погоды. За уверенность: в долгих неделях, месяцах глубокой бездонной синевы и яркого солнца над головой. Летняя синева неба – с бирюзой, такая яркая и насыщенная. В детстве это моё воображаемое море, которого не видела – переворачиваю голову и смотрю на него (вверх ногами).

Нет ощущения чужого, экзотичного, неродного и далёкого Востока. Да и откуда ему взяться, если сама родилась в Узбекистане и все школьные летние каникулы, год за годом, проводила там. В Израиле новыми оказались только пальмы и море. Остальное знакомо и даже больше. Да, много любила в России, но и столько всего люблю здесь! Люблю белые камни города, розовеющие на закате дня. Люблю заход субботы – за тишину и праздничность, за дивные ароматы, которые по улицам рекой разливаются. Люблю неуёмное, круглогоднее цветение и зелень – деревья, как зажжённые волшебником фонари, по очереди, не переставая удивлять, вспыхивают яркими огнями: жёлтыми, сиреневыми, красными, белыми! Люблю здешнюю осень (хотя той и не хватает), когда не покидают (грустно), а прилетают перелётные птицы. "Ласточкина осень" (Лех!). Люблю кипарисы и розмариновые рощи. Люблю то, что детей здесь столько, сколько цветов – много, везде и повсюду, кружатся шумными стайками. Люблю тёплую палитру горизонта – розово-лилово-сизую, в нежной песчаной дымке. Люблю ощущение сада: огромные гроздья фиников, оливки и инжир в парке, мандарины и кумкват возле дома. Люблю птиц, не смолкающих ночью.

Не жаль того, что ушло, рада, что оно было – нет тоски в сердце, есть тепло воспоминаний. Нет чужого – родное не нашла ещё. Смогу ли? Ведь не причалить к берегу, остановиться, а кочевать с места на место, узнавая и впитывая новое, и – любить! Ведь столько всего ещё можно (и буду!) любить! (Чувство любви вытесняет чувство тоски).

И есть обратное: тоска по неизведанному, по тем улицам, фонарям, звёздам, камням, цветам, которых не видела – тоскую увидеть их! И – люблю!