Непутёвые заметки

25.12.2007

Nathan Wolf Filius Amatus

Натан очень повзрослел, подрос.

Вот так пел песенку год назад:

Я гениальный сыщик,
Мне помощь не нужна!
Найду я даже муху
На теле у слона.

Как лев сражаюсь в драке,
Кружусь я как пчела,
А нюх как у собаки,
А глаз, как у орла.



Неужели – он? Сейчас и разговаривает совсем по-другому.

Любимые игры-занятия: компьютер, морской бой, шахматы, музыка и чтение.

На компьютере сам играет в логические игры и машинки (обычные, космические, даже жукодромные имеются). А вместе с Лёшей строят больницу и город (начинается всё с выбора ландшафта и заканчивается построением сети авто и железных дорог, магазинов, заводов, домов и так далее). Иногда эта игра ограничивается воздвижением вулканов, со всеми вытекающими последствиями. Фаворит сезона – Супаплекс. Но с одной игрой – "Преисторик" – произошла печальная (для Натана) история, потому что, после того как она выключалась, ребёнок превращался в настоящий огнедышащий вулкан – красный, злой, "овиженный" и опасный – надолго и не на шутку. В одно прекрасное утро, по моей настойчивой просьбе, злосчастную игру "сотрали" с лица компьютера, а Натану было сказано, что сейчас он в неё играть не может, потому что злится – а игра ведь для того чтобы радоваться. Но он обязательно сможет играть – потом, когда подрастёт и злиться не будет. Проглотил и смирился только в надежде на будущее.



(Эскарина, как видите, мимо не проходит и принимает активное участие: очень выразительно и громко (иначе она не умеет) подсказывает куда ехать и одновременно пытается утащить со стола мышку).

Шахматы. Играет отлично. Учитель – Лёша. На первом занятии в клубе Натан обыграл второклассника. Стиль игры агрессивный, от бесконечных нападений опомниться даже не успеваешь. Сейчас тренируются играть вслепую.

Музыка. Очень много времени проводит за инструментом (который, к слову сказать, практически не стоит в одиночестве) – то слушает записанную там музыку, то сам играет, то сочиняет. А недавно мы наблюдали следующую картину: Натан, раскрыв ноты и включив этюд Шопена cis- moll, принялся манерно ударять по клавишам и переворачивать страницы. Мы, ходившие мимо него по своим делам, от изумления просто застыли на месте, раскрыв рты. Потом и хохотали, конечно, и радовались такому бурному артистичному порыву.

Даю пример музыкальности: Лёша играет на пианино отрывок из своего Реквиема. Натан, ранее эту музыку никогда не слышавший и вообще не знающий что такое Реквием, подходит к Лёше и спрашивает: "Папа, а кто умер?"



(Натану на фотографии чуть больше года).

Даю пример нежности и заботы: Эски среди ночи проснулась и плачет. Натан, не открывая глаз, но, приподнимаясь на кровати, показывает рукой: "Мамочка, возьми памперс вот здесь".





Ещё полюбил танцевать. Такого откровенного проявления чувств за ним раньше не наблюдалось.

Утро у Натана бывает двух видов: выспанное и невыспанное (среднего не дано). Первое начинается с неземной нежности и шуток. Второе – с грозных взглядов, капризов по каждому поводу и криков: "Не смотрите на меня!" (потому что сам себе в такие моменты ужасно не нравится). И действительно – лучше не смотреть, что у Маши, например, по простоте своей народной, не всегда получается. Не смотреть туда, куда нельзя и понимающе промолчать – не в её стиле. Поэтому достаётся ей больше всех. А меня на долго не хватает, есть определённый временной предел терпения, перейдя за который я просто взрываюсь. Приходит Лёша. У него никакого предела нет – терпение безгранично и огнебезопасно.Утро дождливое, но доброе:



У Натана увеличены гланды. Ужасно хрюкает во сне, а порой и вообще перестаёт дышать на несколько секунд. Лечим. Вернее Лёша лечит. Ждём гомеопатию из Америки – последняя надежда не делать операцию.

Пол года как перестал спать днём. Но иногда засыпает всё же и отсыпается тогда за все прежние усталости и недовыспанности. Так было и в этот раз – проспал часа четыре, не меньше. Но проснулся почему-то всё равно недовольный, и сразу за стол: "Мама, кушать хочу!" Как всегда долго выбирали обед и спорили. Когда поняла, что переубеждать бесполезно – отправилась за требуемыми хлопьями. Готово. Теперь ложка нужна. Приношу обычную, которой он всегда кушает. И вдруг Натан заявляет: "Нет. Этой есть не буду. Она маленькая!" (Радуюсь первой промелькнувшей в голове мысли – так подрос во сне, что и привычная ложка маленькой показалась!) Достала детскую суповую. Оказалась большой. А дальше – поехало! Принесла ему совсем маленькую, серебряную – Эскаринину. Тоже не подошла. Принесла Эскаринину цветную, чуть побольше – опять не тот размер. В общем, выложила перед ним все виды ложек, которые только есть в нашем доме, включая и огромные салатные, и десертные на длинной ножке, и даже ложку для мороженного. Ни одна не подошла. И тут, вздохнув, с грустью говорит: "Золотая мне нужна, мама!" Эх, такой-то у нас как раз не оказалось... Договорились, что купим в самое ближайшее время. А пока пришлось вернуться к тому, что было разложено в длинный ряд на столе. Рассматривал-высматривал, примерял-подбирал и выбрал – ту, которую предложила ему саму первую – его любимую, обычную. С каким удовольствием он кушал ею. Радовался – как будто потерял то, самое дорогое, а потом нашёл!



Кустыня – пустыня.

"Хочу остаться таким как сейчас – навсегда! Не хочу расти!" – наш Питер Пен.

"Какая хулва вкусная!"

"Натан, будешь чай ромашковый?" "Да, буду чай из Ромашково!"

"Мама пончик! Мама пончик!" – это он не обзывает, это он пончик просит у меня (проговаривая именно так – без паузы между слов).

Когда хочет показать что-то: "Мама! Смотри на меня долго!"

"Мама, ты меня овидела..."

"Какая синика вкусная..! " (голубика)

"Папочка, давай читать "Приключения Карика и Валика!"



Я, со своей болезнью чтения, извожусь от Машиного полного равнодушия к этому. Но в какой-то момент стала находить в разных местах дома кучки детских книг. Оказалось – читает Натан..! Моей радости не было предела! А Маша... – ну что ж... пусть танцует тогда. Когда рассказала об этом Лёше – он вспомнил Стрекозу из басни Крылова. А я – слова Марии Александровны Мэйн (матери Цветаевой), точнее не сами слова, а схожесть ощущения: "Когда вместо желанного, предрешенного, почти приказанного сына Александра родилась только всего я, мать, самолюбиво проглотив вздох, сказала: "По крайней мере, будет музыкантша".Когда шли на первое занятие в спортивный клуб, наученная опытом, настроила себя на то, что он во-первых не захочет оставаться там один, а во-вторых – будет делать только то, что его душе угодно, остальное полностью игнорируя. Ошиблась во всём: он с огромным удовольствием занимается, прекрасно выполняет все задания и во время урока даже не вспоминает обо мне. После одного из уроков Дора (учительница, к слову скажу – изумительная просто!) подошла ко мне и сказала, что Натан занимается с любовью.

Вот такой вулканчик нарисовал Натан. Любит их с прежней, неугасаемой силой.


Ярлыки:

23.12.2007

Maria Filia Prima

Как она похорошела..! Вся вытянулась, вся стала утончённо-удлинённая. Издалека видно – балерина идёт. Лёша возит её заниматься уже четвёртый год. Всегда сам. Был на прошлой неделе открытый урок. Была Маша – лучше, и своим отношением взрослее всех (может и всегда будет!). В конце урока раздавали конфеты. Ужасные конфеты, которые портят зубы, которые мы детям никогда не покупаем. Как меня это возмущает! В школе то же самое – как праздник или День Рождения у кого-нибудь – конфеты раздают. Или ещё хуже – Артики (фруктовый лёд подозрительно-неестественного для фруктов цвета). Маша в школе ни то, ни другое не берёт, не взяла и в этот раз. Самостоятельная сознательность в свою пользу! – то, чему мы учим наших детей: сделать себе хорошо не для родителей, а для самих себя. Ах! Как дают силы и радуют такие поступки. Лёша, естественно, после такого урока не мог не отправиться за подарками. Но на этом история не кончается – при входе в магазин (поняв, куда и зачем они приехали), первое, что сказала Маша, было: "Папа, надо и Натану подарок купить, а то он грустить будет".



Как она любит Эски..! Тренирует её умилительно-пухлые ножки: point-flex! point-flex! Сегодня кормила кашей – Эски съела целую чашку, а как рот раскрывала! Потом спать её укладывала. Всё было хорошо до тех пор, пока Маша не стала собственноручно менять ей памперс... В общем, пришлось ей объяснить: сначала смотрят что внутри, и только потом уж снимают. А постельное бельё мы поменяли. И всю одежду Эски. И пол отмыли.

А однажды попросила Машу присмотреть за Эски. Вот что обнаружила в шкафу после игр с её "присмотром".

Дорогие бабушки и дедушки! Не оставляйте в нашем доме своих вещей! Мы даже и предположить не можем, в каких целях они будут использоваться.



Какой она стала взрослой и самостоятельной! Бужу её в 7 утра, закрываю глаза и сплю дальше. Ребёнок сам завтракает, одевается и идёт в школу. Ещё получила ключ от квартиры (как люблю этот тихий, шуршащий звук открывающейся двери в два часа дня!).



На каждую прогулку просит взять с собой велосипед. А с недавнего времени (с момента начала занятий баскетболом в спортивном клубе) и мяч свой не забывает. Уже получается забрасывать в корзину!



Вижу её мало, меньше всех: школа-уроки-балет, школа-уроки-балет... А между этим ещё уборка комнаты, стола и шкафа, которые она умудряется привести в полный беспорядок за считанные минуты. Да что – минуты... Отчаянно и пока безуспешно сражаюсь за чистоту в доме. Машино пред- и подстолье в детской комнате – вечное царство умопомрачительного, невообразимого хаоса.



Очень огорчает ситуация с рисованием. Сейчас она рисует гораздо, гораздо хуже, чем в свои четыре года. Переживаю, что не получается заниматься с ней. Кроме того, не понимаю – зачем дети рисуют в школе (и в клубе, и везде, наверное) масляной пастелью? В чём её смысл, если ребёнок приносит домой с урока не рисунки, а грязные листы, сплошную грязь, на которых комками и сгустками собирается "растушёванная" пастель? Для неё ведь нужна специальная бумага, а потом, прорисовка тонких линий и маленьких деталей требует особого мастерства и терпения, которых у детей данного возраста нет. Почему не использовать смешанные материалы: что-то карандашами, что-то фломастерами, а что-то (например, большие вещи) закрашивать пастелью? Тогда получалось бы здорово. А как выглядят её пальцы после таких занятий! Зрелище не для слабонервных.



"Маша, зачем ты взяла этот мяч? Ты же знаешь, это Лялин".
"Но он здесь лежал и никто к нему даже не стремился".

Занимается музыкой с Лёшей. На этот раз всё серьёзно, без измен и лени. Потому что сама пришла. Лёша не хотел спонтанных редких занятий – хотел серьёзного подхода к серьёзному делу. Добился: создал все условия и дождался (подчеркиваю: дождался, потому что никогда – ни силой, ни угрозами, ни подкупами!) того, что ребёнок сам попросил.

Ярлыки:

18.12.2007

Письмо в тетрадь

– это со-кровенное, ставшее от-кровенным, нагим, без игры. Письма в тетрадь несравнимо откровенней и правдивей писем в конверт. В них не лгут. В них себя узнают. Письмо в тетрадь, это письмо в себя. Жизненно важная необходимость "Не могу не записывать. Важно, чтобы вещь была осознанна, произнесена внутри". Для меня не только в этом смысл. Не могу не записывать, потому что не могу говорить. Я вслух звучу почти всегда фальшиво, сбивчиво как-то, жалко. (Так и со слухом музыкальным – внутри слышу чисто, а как петь начинаю – съезжаю всё время, причём в совершенно неожиданную сторону). Такая фальшь самой себе противна, режет по сердцу (и по уху). Ещё смысл – сохранить, сберечь нетронутым. Рассказать для меня – как расплескать: расплескать своё чувство по чужим сердцам. Сделать его обыденно-звучащим, между повседневных дел привычными словами произнеся – принизить. И, наконец, это признание, осознание, молчаливое звучание того пожара, который внутри бушует.

Марина! Я Вами – почти в каждом письме, почти в каждом стихе – обжигаюсь, нестерпимо, необратимо больно. И я тоже – не дую. Пусть горит. Пусть болит.

Неустанно читаю – и записываю, помечаю – и запоминаю. Но понимаю всю тщетность моих хотений и стараний. Не осилить, не впитать, не объять, не вместить в себя всю Вашу оглушающую, пугающую, обезоруживающую безмерность.

Марина! Вы – отрыв. От всего лживого, земного, от всех моих ранее необходимых людей и жизней. Сейчас они мне глубоко равнодушны. Почти все.

Марина! Так нелегко произносить "люблю" по отношению к Вам. (И никогда "обожаю". Обожать можно конфеты, или запах, или что-то в этом роде. Но Стихи? Вас? – пошлость и пустозвоние непонимающих). А ещё: это ведь всё равно так мало! Ваше – это любовь за пределами любви. Запределье любви, когда души сливаются. А ещё: просто не смею говорить сейчас эти слова. Ведь как хорошо, как не страшно сейчас Вас любить. Нам – сытым, одетым, обутым, под мирным небом живущим. А тогда смогли бы? А не просто любить – смогли бы? Что Вам сейчас жест моей распластанной души? Надо тогда Вас любить: живую – живой.

И всё же... Закрыв глаза, крик души: Марина! Люблю Вас всей болью, которой живу, на которую только способна!

Сама удивляюсь, но это явно видно, у меня глаза от чувств к вам – зеленеют. Зацвели (так река покрывается ряской в весенний период цветения).

Душа оголена, вся наизнанку, всем живым мясом наружу – пьёт Вашу боль, Вашу любовь. Сейчас к людям не хочу (такие раны напоказ?). Так милы сердцу сейчас и тучи, и холод, и сумрачность комнат. Сесть бы у окна и застыть. Глядеть на тёмное серое небо, на летящие тучи (что им, в своих высотах и скоростях, до нашей бренности?). Слушать дождь. Думать о Вас.

Марина! Стоять в Вашей бесконечной, бездонной, "всепоглощающей и всеотталкивающей" реке – верная погибель (или уж тогда не заходить выше щиколотки! – обожать). Я устала. Как многие, как почти все. Но к берегу не хочу. Я больше не плыву и себя больше не чувствую, сама себе стала не важнá. Я Вами "захлебнулась". Меня вне Вас больше нет. Только поэтому я теперь так спокойна. Дрожь во всём теле унялась, смирилась с победой воды – Вас. Обессилев, раскинув руки, медленно падаю на дно Вашей души. Жизнь, "в отбросах дней, дел, дрязг" где-то там, далеко, глухо и блёкло. За гранью воды, стены, меня. И, совсем другое: я жива, и я живу. Только не та, что была раньше. Из Вашего сердца прежней не вынырнешь. Вы пробудили то, что рделось внутри – затоптанное, попранное мной же. Я себя больше не боюсь и не стыжусь.

Меня нет в этой жизни (полная атрофия). Живу рядом с Вами: в той Москве, в то время. Во мне безумная тяга и необходимость проживать с Вами дни – в Ваших буднях, в Ваших мыслях, в Ваших чувствах. Не чувствую границ – реальность – я? Или реальность – Вы? Но всё равно – так щемит сердце от невозможности зримой, ощутимой близости...

Марина! "Буду думать о вас сначала с открытыми глазами, а потом с закрытыми". Вы научили меня ценить свои сны. Теперь их жду. И нет былой жалости о том, что это не явь. Я в своих снах так же была, как здесь. Какая разница – там или здесь? Сон – это необузданная мысль, это наша память. Тех, которые обходятся в жизни без этого, не думают и не помнят – сны обходят стороной. Таких мне искренне жаль. Сами себя обделяют. Марина, Вы мне ещё не снились. До Вас в своём сне нужно ещё дорасти. Вас в своём сне нужно заслужить – мыслью, чувством, временем, знанием. "Все разрозненности сводит сон. Уснём. Авось увидимся во сне". Я жду. Я знаю – встреча будет.

Ярлыки: , ,


-->

Подпишитесь на каналы
Сообщения [Atom]