. . .

По дорогам, от мороза звонким,

С царственным серебряным ребенком

Прохожу. Всё — снег, всё — смерть, всё — сон.



На кустах серебряные стрелы.

Было у меня когда-то тело,

Было имя, — но не всё ли — дым?



Голос был, горячий и глубокий...

Говорят, что тот голубоокий,

Горностаевый ребенок — мой.



И никто не видит по дороге,

Что давным — давно уж я во гробе

Досмотрела свой огромный сон.