Непутёвые заметки

23.09.2008

Ирис. Пастель.

Ярлыки: , ,

25.01.2008

Мои рисунки

Виноград – первая акварельная проба. Конечно акварельной техники здесь практически нет, но кое-где всё же немного получилось: когда рисовала последние (нижние) виноградины, немного удавалось с помощью воды смешивать краски и делать мягкие переливы цветов. Как это удивительно – рисовать водой!

На моём рисунке только фрагмент, одна деталь из большой картины, которую воплотить так и не удалось. (И не удастся. Потому что терпеть не могу возвращаться к брошенным сюжетам. В голове уже кипит новое, а старое кажется неинтересным и скучным.) Поэтому на первый взгляд он может показаться странным – и цвет, и непонятно откуда взявшиеся блики, и странный чёрный фон. Дело в том, что на самом деле эта гроздь лежит на серебряном блюде, в лужице воды (что очень красиво!). Но ни блюдо, ни вода совершенно не получились. Мало того – безнадёжно испортила лист... Я в таких случаях обычно очень жестоко расправляюсь с подобного рода неудачами – попросту рву рисунок на две части, потом на три, потом на четыре... (с глаз долой, из сердца вон!). Но тут как-то рука не поднялась, жалко стало. Закрасила фон чёрным, оставив всё как есть. И не смотря на провальные неудачи – рисунок этот нравится. Больше того, он мне дорог – как воспоминание о папе.



К сожалению, акварелью больше не рисовала – сложно, нужно очень-очень многому учиться. С пастелью как-то всё проще и понятней. А ещё, для меня сейчас крайне важно то, что от пастели можно оторваться в любой момент (без ущерба для рисунка), а от акварели нет. Высохнет – и переделывать придётся.

Тюльпаны. Всегда рисую с любовью. Но эти цветы рисовала ещё и с беспамятным восторгом – после долгого, в несколько лет, творческого голода, выплеснулось всё накопившееся во мне желание рисовать. Поэтому такая кропотливость и трепетное внимание к деталям. Желание рисовать было настолько сильным, что мне было даже не важно чем я рисую. И сейчас сама удивляюсь – как такой пастелью смогла нарисовать то, что получилось. На данный момент имею несколько коробок с разными мелками, разные резинки, тонкие пастельные карандаши и кучу других разных штук. Тогда – только небольшой набор старой масляной пастели, к тому же прескверной: внутри мелка одного цвета могли находиться крупинки других цветов, и это непоправимо портило рисунок, особенно в светлых его местах. Старые мелки растирать было очень трудно, они просто скатывались под пальцами, и я пользовалась самодельными скрученными бумажками, разной величины и тонкости. Маленькие детали рисовала опилками (по-другому не получалось). А иногда просто накладывала их друг на друга, поэтому некоторые детали объёмные в прямом смысле этого слова и выступают из листа.



Это первый законченный пастельный рисунок. До него были только наброски.

Сухие цветы. О них уже писала, поэтому просто повторюсь.

Люблю их за невероятное перевоплощение и напряжённое состояние. На одном цветке, рядом друг с другом – одни лепестки изгибаются, скручиваются и извиваются в желании продлить себе жизнь, (такая боль..! такая надломленность..!), а другие, тут же, уже опустили в полной безнадёге свои листья. А в каком-то ещё теплиться жизнь. Белизна и розовость (у лилий) превратились в кровавый пурпур и мертвечинный сирене-фиолетовый. Откуда на прежде тёпло-белом полотне листка (а теперь пожелтевшем, как пергамент) проступают зелёные, синие и коричневые нити (высохшие вены)? Вообще, всё это вместе, напоминает застывший дикий предсмертный танец (где статика и движение едины). Мёртвый цветок, который застыл в борьбе за жизнь.

Вдохновилась тогда и увидела всё это в подсолнухах Ван Гога. Не в тех, которые живые и жёлтые стоят в вазе (у него их много), а в тех, которые огромные, уже разродившиеся семенами, на обрубленных стеблях, с пламенными пляшущими лепестками.

Вот первая попытка воплотить увиденное. Что сказать? – полное отсутствие умения рисовать фон и тени. И естественно не хватило листа, чтобы вместить цветки. И ракурс неудачен. Рисовала теми самыми старыми мелками – белый ни за что не хотел ложиться на слой того, что было. Уродство. Смотреть и стыдно, и больно одновременно.



На этом история с масляной пастелью закончилась, сейчас рисую только сухой. Использую Faber Castel и Conte. Conte очень люблю – тонкие крепкие мелки, ими удобно и легко рисовать буквально всё! И можно накладывать столько слоёв, сколько хочешь – верхний всё равно будет самый яркий. (Спасибо Лёшиной маме за такой чудесный подарок). Faber Castel рассыпчатая, она не так хорошо втирается в бумагу и ложится слоями. К тому же, сделала неприятное открытие, разочаровавшее и огорчившее меня – несколько месяцев не трогала коробку с этими мелками, а когда открыла, увидела, что некоторые из них поменяли свой цвет. Не полностью, а только верхний слой. До этого, "превращение" обнаружила на рисунке – пятна цвета топлёного молока превратились в откровенно рыжие. Я была в шоке. Вот с таким сюрпризом оказались карандашики.

Попытка вторая. И хотя тут гораздо меньше (а то и вовсе нет) динамики и движения, в чём-то она гораздо более удачная. (Рисовала Faber Castel и обычными цветными карандашами).



Белка. Это был урок рисования с Машей. Она выбрала фотографию понравившегося ей зверька и мы вместе, каждый на своём листе, принялись рисовать его. Иногда я делала это со спящей Эскариной на руках, поэтому как вышло, так вышло. Моя белка не по сезону упитанная, но реальный её размер маленький (как и у винограда) – в пол обычного альбомного листа.




Ярлыки: , , ,

10.10.2006

Несбывшаяся картина

Прочитала книгу Раневской, точнее не книгу, а то, что от неё осталось. Читаю уже во второй раз (и не в последний!). С огромным удовольствием. Мне это помогает и себя оценить, и людей не бояться (мне постоянно кажется, что я хуже всех), и в тоже время не даёт заноситься, держит на золотой серединке. Правда эту серединку нужно поддерживать постоянно, а то заносит частенько – то вниз, то вверх. Жаль времени на это совсем мало...

Быт, быт, быт... Я люблю быт, а Лёша как потрясающе помогает и участвует во всём – и сам с удовольствием выбирает, и покупает, и обустраивает! Но дышать тоже надо... Сейчас читаю Ахматову. Я не любила её раньше, всё время сравнивала с Цветаевой, и Марина мне гораздо ближе была. А с годами меняется всё. Сейчас Ахматовское состояние – сосредоточенное и направленное внутрь себя, такое смиренно-умиротворённое, любовальное, такое лирическое, но в тоже время горящее синим (!) пламенем переживаний и чувств! – моё состояние. И столько боли и страданий в её последние годы – за что с ними со всеми так?! Потом буду Волошина читать.

У Ахматовой есть муза, она пишет о ней в стихах – девушка с дудочкой, приходящая к ней ночью. Мне вдруг жутко захотелось нарисовать её! И я ясно вижу свой рисунок – на черном пастельном листе – окно (но не всё, а только угол виден, остальное в тени) и ночная синева, на окне сидит девушка и смотрит на небо. На руках узкие браслеты и дудочка, она не играет на ней, а только держит. Девушка тоненькая, с бледной холодной кожей и такая не реальная, эфемерная, как будто кажущаяся, полупрозрачная... Рисунок без прорисовки деталей – только контуры и свето-цветовые тени. От него должно исходить ощущение полнейшей тишины и сосредоточенности – на том, что звучит у тебя внутри. И ещё такое ощущение, как будто земля уплыла из-под ног и еле ощущается, где-то там, внизу... И во всём этом такое таинство, такая сокровенность..!

Но... Спустимся с небес на землю. Точнее грохнемся. Плюх..! Что тут сказать..? На то, чтобы изобразить женское тело, да ещё в таком состоянии, в каком мне хочется, да ещё чтобы всё было эфемерное и полупрозрачное, да и без прорисовки деталей – техники моей, мягко говоря, недостаточно. А если прямо говорить – то ни опыта, ни практики в этом нет. Про время и не жалуюсь даже. Но всё равно попытаюсь. Моя проблема в том, что я хочу, чтобы всё было идеально, именно так, как я представляю, а если не получается – то перестаю делать. Или всё – или ничего..! Глупо конечно.

А вообще мне много рисовать хотелось, пока Ахматову читала, картины так и плыли одна за другой перед глазами.

Ярлыки: , , ,

01.03.2006

Жизнь после смерти

Дорисовала тюльпаны, сейчас рисую засохшие лилии. Очень люблю увядшие сухие цветы, хочу много разных нарисовать!





Они как будто второе своё я показывают, то, что скрывалось за нежностью цвета и теплотой, за сочной наполненностью, за изящными и неповторимыми утончёнными изгибами линий лепестков и стеблей, за простодушной протянутостью лепестка и цветка к солнцу.

Как сменяется эта красота – другой!! На одном цветке, рядом друг с другом одни лепестки и листья – изгибаются, скручиваются и извиваются в желании продлить себе жизнь! Такая боль..! Такая надломленность..! Одни, тут же, уже опустили в полной безнадёге свои листья.. А в ком-то ещё теплиться жизнь. А белизна и розовость (у лилий) превратились в кровавый пурпур и мёртвичинный сирене-фиолетовый!! Откуда на прежде тёпло-белом полотне листка (а теперь пожелтевшем, как пергамент) проступают зелёные, синие и коричневые нити?! (как застывшие вены) Вообще всё это вместе напоминает застывший дикий предсмертный танец (где статика и движение едины!!). Мёртвый цветок, который застыл в своей борьбе за жизнь..

Я просто влюблена в подсолнухи Ван Гога, не в те которые живые и жёлтые стоят в вазе (а у него их много!), а в те которые огромные, уже разродившиеся семенами, на обрубленных стеблях, с пламенными пляшущими лепестками. Посмотри, о чём танцуют эти лепестки!



Я когда это увидела, поняла, что уже давно влюблена в них!

Ярлыки: , ,


-->

Подпишитесь на каналы
Сообщения [Atom]